— Ты что, выиграл его, чтобы упоить до смерти? — спросил Мигель, по-прежнему стоя у бильярдного стола и внимательно наблюдая за этой сценой.

— Не беспокойся, Мигель! Черная Змея еще переживет всех нас! — усмехнулся Роке, усаживая старика на высокий табурет и подвигая к нему стакан, на две трети наполненный неразбавленным виски.

— Если ты не пристрелишь его под горячую руку, — едва слышно буркнул Бачо, все еще недовольный тем, что Роке прервал карточную игру как раз в тот момент, когда ему пошла карта.

— Заткнись, придурок! — огрызнулся Роке через плечо. — Я в отличие от тебя никогда не трачу пули по пустякам и прекрасно знаю, когда надо стрелять, а когда можно чуток повременить!

— Да уж, Роке! Это уж точно! — вразнобой забормотали Висенте и Годой, несколько удивленные той переменой, которая внезапно случилась с их приятелем. Только что готов был прибить этого краснокожего, как бездомного пса, а теперь сидит с ним в обнимку, поит его виски.

Стакан Тилькуате опустел, но Роке тут же сделал знак Розине, и она вновь наполнила его и придвинула к старику, смотревшему перед собой тяжелым, совершенно безучастным взглядом.

— Росендо, наверное, совсем худо, вот он и тоскует, — прошептала мулатка, когда Роке как бы невзначай погладил ее гладкое плечо и скользнул пальцами в жаркую ложбинку между ее упругими грудями.

— Олени идут на водопой, — мертвым деревянным голосом проскрипел старик, обхватывая придвинутый стакан жилистой ладонью, — ягуар стережет над тропой.

— О, вы слышите! — воскликнул Роке, обращаясь на этот раз ко всем присутствующим, — горе настолько потрясло моего друга Черную Змею, что он даже заговорил в рифму! Олени идут на водопой, ягуар стережет над тропой — так, приятель?

— Так, — коротко, как стук пустой жестянки, брякнул голос индейца.

— А сейчас Розина принесет гитару, и ты споешь нам про своих великих предков, сокрывших в этих горах и озерах несметные сокровища, остатки клада Монтесумы! — весело закричал Роке. — Розина, гитару!