Увидев жену румяной и улыбающейся, прямо как в их лучшие времена, Педро Фахес с вожделением подумал о грядущем пылком примирении. Впрочем, он не собирался немедленно прощать Эулалию, женщина определенно заслуживала наказания. На протяжении всего мрачного ужина в угрюмой, будто казарма, столовой Эулалия де Кальис и Педро Фахес бросали друг другу в лицо взаимные горькие обвинения, призывая в свидетели своего гостя. Алехандро де ла Вега хранил неловкое молчание, пока не подали десерт, а увидев, что вино произвело свое действие и гнев супругов начал угасать, изложил причину своего визита. Он объяснил свое заступничество тем, что в жилах Тойпурнии текла испанская кровь, описал ее отвагу и ум, умолчав о красоте, и попросил губернатора проявить милосердие во имя их дружбы и собственной славы великодушного человека. Педро Фахес, возбужденный румянцем и декольте Эулалии, не заставил себя упрашивать и согласился заменить смертную казнь двадцатью годами тюрьмы.

— Тюрьма сделает эту женщину мученицей в глазах индейцев. Достаточно будет воззвать к ее имени, чтобы племена вновь встали на тропу войны, — прервала его Эулалия. — Нужно сделать по-другому. Сначала она примет крещение, как велел Господь, затем ты привезешь мне ее сюда, и я сама займусь ею. Обещаю тебе, что за год смогу превратить эту Тойпурнию, отважную индианку, Дочь Волка, в настоящую даму, испанку и христианку. Так мы навсегда уничтожим ее влияние на индейцев.

— И, кроме того, у тебя появятся дело и компания, — добавил ее мудрый супруг.

На том и порешили. Алехандро де ла Веге было поручено отправиться за пленницей в Сан-Габриэль и привезти ее в Монтеррей, к немалой радости падре Мендосы, мечтавшего поскорее от нее избавиться. Девушка была вулканом, готовым в любой момент взорвать миссию, которую неофиты еще не успели привести в порядок после набега индейцев. Тойпурния была наречена при крещении именем Мария Рехина де ла Иммакулада Консепсьон, но тут же забыла большую часть, оставшись просто Рехиной.