Диего, для которого спокойно находиться в помещении было мукой, старался поскорее усвоить урок и вырваться из-под опеки падре Мендосы. Наука влетала ему в одно ухо, и мальчик старался затвердить знания, прежде чем они вылетят через другое. Он ловко скрывал свою рассеянность от падре Мендосы, но, помогая Бернардо, учился и сам. Диего был так же неутомим в играх и проказах, как его брат в учении. После долгих препирательств друзья пришли к соглашению, что Диего будет учить Бернардо, если тот станет тренироваться вместе с ним в обращении с лассо, кнутом и шпагой.

— Не понимаю, зачем учить вещи, которые никогда не пригодятся! — воскликнул Диего однажды, когда провел несколько часов, повторяя одни и те же сатирические куплеты на латыни.

— Все пригодится рано или поздно, — отвечал Бернардо. — Это как шпага. Наверняка я никогда не стану драгуном, но будет не лишним научиться владеть ею.

Мало кто в Верхней Калифорнии умел читать и писать. Миссионеры, по большей части люди крестьянского происхождения, грубоватые и недалекие, по крайней мере знали грамоту. Книг было мало, а в письмах обычно содержались дурные вести, так что никто не торопил священников с их чтением. Однако Алехандро де ла Вега отлично понимал пользу образования и вел отчаянную борьбу за то, чтобы выписать из Мехико учителей. Тогда Лос-Анхелес уже не был бы просто городишком о трех улицах; он превратился бы в настоящий торговый и культурный центр. Столица была слишком далеко, так что и многие административные вопросы решались в Лос-Анхелесе. За исключением военных и крупных помещиков, большинство населения поселка составляли метисы, и наличие образования позволило бы им хоть немного отличаться от индейцев.