Зоя как вскочит! Гимнастёрку обдёргивает, сапогом - топ! Ну-ну, мол, где враг? Вот Антипушка объясняет. Крадётся-де враг воткнуть в колхозное поле зловредный колышек. А она - и указывает на девушку - предстающая полевая печаль. И говорит печаль врагу: я тебя, догола-то раздев, пойму! Ой, пойму! И задушу сурово. А враг посмеивается - не голая ты печаль, не совладаешь. Ну чего - тогда она душит его голая. А поле-то вот оно, родимое: лелеет колхозные овсы. Эдак борются полевая печаль и вражий смех. И он начинает одолевать. Вот, мол, ха-ха-ха, воткну в колхозное-то единоличника посошок! А печаль: "Не успела Красная Армия воткнуть тебе штыки в чувствительные места, так я заслоню поле своим самым чувствительным..." Лишь только он хотел на колхозное посягнуть, она навздрючь-копытцем и переняла посошок единоличника. Тут уж и сама голая печаль в смех. Хи-хи-хи не уйдёшь теперь! Он бы выскочить, а навздрючь-копытце за ним, за ним, балабончики подскакивают, тугонькие. Заслоняют поле колхозное, поёрзывают по нему, баюкают. Он кричит: "Я середняк!" - "Хи-хи-хи, ты-то середняк? Ты-то?" Так и спорят - спорщики... Зоя его слушает, Антипушку, глядит: "Нет, этот не середняк. Уж это я знаю, размер-длину!" Да, мол... Качает головой. Всё и объяснено. Если бы допускала суровость, как бы я посмеялась на вашу темноту! Но хорошо болеете за колхозное. Чувствительно. И очень здорово высмеян и опозорен враг. Вот соберём урожай и сделаем такое представление на всю область. Вы уж постарайтесь! Убирает наган в кобуру и снова в объезд. Вздыхает. Эх, снять бы галифе да позащищать поле колхозное! И чего я на наган больше надеюсь, чем на свои балабончики? Неуж они у меня не прыгучие?.. Антипушка и девка глядят вслед: ну, Незнаниха и есть! А жар-то томит. Дух полевой пьянит. Тем более и в лесу сердце волнуемо... Вот день-два минуло - едет Зоя лесом колхозные ульи проверить, а тело плотно одетое так и просится на волю. Кругом ягода спеет, наливается, зверюшки жирок нагуливают.