Кару говорил очень серьезно.

С противоположного берега донесся звучный голос:

— Слушайте меня! Я — Сирайо. Разве не приказал я вам уйти отсюда? Слышите ли вы меня?

— Слышим. Мы можем уйти, можем и остаться, кафир.

— Не велик подвиг — вырыть крота из земли, но я это сделаю, когда взойдет солнце. Все будет так, как хочу я.

Каббо презрительно захохотал. Злобно метался он по пещере, но вдруг опустился на землю. Он устал и объелся, ему трудно было стоять.

Вождь кафиров ушел к своим воинам. В темноте раздались глухие удары: воины ударяли ассегаями по щитам.

— Их много, — сказал Кару. — Они вернулись победителями. У них есть скот — я почуял его запах. С ними женщины — я слышу плач детей.

Одна из бушменок захныкала, но Каббо стукнул ее палкой по голове.

— Молчи. Говорят мужчины. Да, Кару, ты сказал, что кафиры вернутся. Они вернулись. Тогда ты говорил о бегстве.

— Это было до того, как они вернулись. Ты обогрел и накормил меня. Здесь оборвется моя тропа.

— Когда?

— Раньше, чем зайдет солнце.

— Кафиры не в первый раз сюда приходят.

И Каббо указал на рисунки, покрывающие стену пещеры.

— Ты — лев, Каббо. Но и вождь кафиров тоже лев. И он привел с собой сильных людей. Да, тропа обрывается здесь, Но есть путь, который может привести к спасению. Кафиры не будут нас преследовать, если мы пойдем этим путем.

— О каком пути ты говоришь?

— О тропе, на которой человек не оставляет следов, — о реке.

— Мы не рыбы, Кару.

— У тебя есть кожаные мешки. На этих мешках мы можем спуститься по течению.

Каббо обдумывал предложенный план.

— Может быть, ты прав. Слушайте вы все! Утром кафиры нападут на нас, но тот, кто захочет спуститься на мешке по течению реки, может от них уйти.

— А ты, глава семьи, — раздался чей-то насмешливый голос, — ты пойдешь с нами?

— Я останусь, — сказал Каббо.