Глаза Чаки сверкнули.

— Ты уничтожил неверного пса?

— Я шел по тропе, указанной мне военным советом. Я спустился с гор в страну Зоса. Изменника там не было.

— Где он? — проворчал вождь.

— Мои гонцы принесли весть, что он свернул на север. Сделав свое дело, я повернул назад и пригнал тебе эти стада. Теперь разреши мне пойти по новой тропе вслед за изменником.

— Мы об этом подумаем. Десять быков я дарю войску, пять коров возьми себе.

Военачальник повернулся к своим воинам и сообщил им о щедрости повелителя. Затем призвал он м'бонго

М'бонго распростерся в пыли перед Чакой, потом вскочил, выпрямился и стал импровизировать песню в честь великого, непобедимого вождя. Чака принимал это как должное, а воины, подхватывая слова песни, поощряли импровизатора. Гул голосов вдохновлял м'бонго, и долго не смолкала песня.

Чака удалился, переваливаясь, как утка. Когда-то он был худощавым и жилистым, но теперь слой жира покрывал его мускулы. За ним, тоже вперевалку, шел первый его знахарь, разжиревший на теплом местечке. Перед уходом вождь отпустил воинов, а военачальнику велел следовать за ним. Втроем они остановились под деревом индаба.

Бушмен Куамма, желая знать, что происходит в военном краале, влез на это самое дерево и спрятался в густой листве. Оттуда смотрел он вниз на вождя, знахаря и военачальника.

Одна из жен принесла скамейку для вождя. Мальчик, заняв место за спиной Чаки, коровьим хвостом отгонял от него мух. Военачальник стоял, опираясь на щит, обтянутый бычьей шкурой, а знахарь тяжело опустился на землю.

Сирайо чувствовал, что ему угрожает опасность, но лицо его оставалось бесстрастным. Вождь и первый помощник его — знахарь — вместе задумали что-то недоброе, и Сирайо терпеливо ждал.

Воины, выходившие из крааля, увидели этих троих и оборвали песню, но индуны крикнули: «Хамба! Идите!» — и воины повиновались. Звуки воинственной песни замерли вдали.