— Я тоже. Они отняли у меня пещеру. Они убили моих близких. Даже жена моя погибла у реки.

Вдвоем они вышли из пещеры.

Дакуин встал, подбросил хвороста в костер и стал греть руки. У стрелка руки должны быть теплыми.

Суолла, девушка, спасенная им, подошла к очагу.

— Холодная рука и холодный лук не нужны стрелку, — сказала она. — Когда мужчина охотится, он гонит от себя женщину, потому что прикосновение ее руки делает лук холодным.

— Да, оно ослабляет тетиву. Почему это бывает так, девушка?

Суолла искоса посмотрела на него.

— Мне запрещали говорить с мужчинами и смотреть на них. Но я не хочу им зла. Не хочу, чтобы лук в их руках стал холодным, а стрела не попадала в цель. Я бы тоже хотела взять лук и отомстить за мать. У меня была добрая мать. Зулусы пришли в ту ночь, когда луна была яркая и круглая. Тогда нас было много, очень много, и все они убиты, как моя мать.

Дакуин хмуро взглянул на девушку. Потом встал и взял свой колчан и лук.

— Я тоже пойду, — сказала она.

Дакуин покачал головой.

— Нет, моя рука стала слабой. Правду говорят, что левая рука женщины делает слабой правую руку мужчины.

Светало. Он вышел и побежал по следу отца, словно этот след был ему виден.

Прошло три часа.

Когда солнце поднялось над горным хребтом и заглянуло в пещеру, трое мужчин вернулись. Они принесли два ассегая, щит, обтянутый бычьей кожей, и выдолбленную тыкву с нюхательным табаком.

— Воин отстал от отряда. Он хотел вынуть колючку из левой ноги, — объяснил Каббо. — Мы видели большую антилопу, очень жирную. Мы ее убьем и принесем тушу домой. Пусть женщины приготовят горшки.

— Голос, живущий в моем животе, хочет говорить, — сказал Кару.

— Пусть он говорит, Кару.

— Слушай: мы убьем антилопу, и у нас будет запас сушеного мяса для путешествия. Мы уйдем, когда взойдет солнце. Вот что говорит мне голос: мы должны уйти раньше, чем вернутся кафиры.