— Ты там поосторожнее.

— Уж как-нибудь, — хмыкнул он, — не впервой.

Дэнни направлялся в северную часть Ман-хэттена, и я решил присоединиться, потому что хотел заглянуть к Алу.

В дверях он посторонился.

— После вас.

— Нет уж после вас, — возразил я самым изысканным тоном. — Ты же гость.

Дэнни помешан на этикете, изучил книжку Эмили Пост от корки до корки.

Я доехал с ним до Сорок второй улицы, он сошел там, а я на Пятидесятой. Добрался пешком до Пятьдесят второй, где жил Ал — между Пятой и Шестой авеню, прямо над ночным клубом. У него самая уютная комната в доме, на втором этаже с окнами во двор. Над камином висит картина в подводном стиле, вся в розовато-лиловых и голубых тонах: юноша в плавках с жеманно-задумчивым видом приложил палец к щеке. В комнате стоит длинная мягкая кушетка, единственное во всем доме удобное место для сидения.

На кушетке уже устроились двое, и еще четверо — на кровати, так что я подошел к высокому окну и стал болтать с Хью Мэддоксом.

Кушетку занимала Агнес О’Рурк, а Делла примостилась на подлокотнике. Делла — двадцатилетняя лесбиянка, много повидавшая на своем веку. На ее счету две или три душераздирающих истории и четыре попытки самоубийства.

Рядом на кровати расположились Джейн Боул и Том Салливан, они живут вместе где-то на Восточных Сороковых и каждый день обходят всех знакомых. Ал безуспешно пытается вычеркнуться из их списка.

Уселся он тоже на кровати, бок о бок с Банни. Эта девица из хорошей бостонской семьи всем рассказывает, что она клептоманка. Банни по уши влюблена в Ала.

Грязнуля Крис Риверс никогда не принимает ванну и не убирает в комнате. Зубы тоже не чистит, они у него совсем позеленели. Крис сидит на стуле и тупо скалится, обводя взглядом остальных гостей.

Ладно, у каждого свои проблемы. Я спросил у Хью, что новенького, и он ответил, что его разыскивает ФБР.