— А вообще-то, Ктав, — это пепельница. — Заключила Танка, сорвавшись на заразительный хохот, когда пепел истлевшей сигареты обрушился на стол…

Этой ночью у них возникла идея пройтись к водопаду. Увлеченные беседой они не заметили нужной дороги и свернули куда-то не туда. Впрочем, это никого особо не огорчило. Танка и Лика взобрались на высокий холм, и если бы они сразу не замерли, вбирая в себя звуки и краски, которыми была переполнена тихая и темная ночь, они могли бы запросто размазать кашу по тарелке Луны…

Той с приятелем Ктава, крутились поодаль. Ктав не стал добираться до вершины. С полпути он уселся на холм и устремил взор блаженного к небу. Той смотрел в сторону Ктава и Ветки, затерявшихся в темноте, и попытался представить, что чувствует его друг в этот миг?

Может быть, это уже почувствовала измотанная походом Ветка, безмятежно уснувшая на плече Ктава, под вой нерешительно приближающихся шакалов?

Или приятель Санька, чьи глаза восторженно, почти религиозно были устремлены то на Танку, то на тарелку Луны с кашей?..

Не найдя ответа, Той погрузился в ночь.

И ночь приняла его…

Это была и впрямь колдовская ночь. Ночь полнолуния. Ночь, которая нашептала каждому свою тайну. И тайна та заключалась в том, что, оказывается, Бог присутствует сейчас где-то совсем рядом. Быть может, Он среди нас. Возможно, что Он присутствует в каждом…

С этим молчаливым откровением ночи, они спустились в колдовскую долину и направились точно на восток, в сторону города, навстречу рассвету…

На мрачном, затемненном небосводе, именуемом твердью, появилось нечто газообразное, дышащее, теряющееся в бездне и вновь выплывающее. Оно походило бы на небесное облако, только, вот, неба тогда еще не было. И земли еще не было. Ничего еще не было. Только это пушистое облачко газа…