Слова старца вновь повергли Итикуро в огонь раскаяния. Он решил немедленно постричься в монахи и под руководством настоятеля храма встал на путь просветления. Его нарекли буддийским именем Рёкай, и он самозабвенно начал постигать святое учение. Не прошло и полугода, как дела и душа этого человека стали прозрачнее льда, белее инея. Не горячая ли вера была тому причиной? По утрам он углублялся в тайны учения секты; вечерами, не поднимаясь с колен, творил молитву за молитвой. Его страждущая душа стремилась к истине, и истина озаряла его разум.

Укрепившись в вере, поняв, что постигнуто все, с благословения святого отца он отправился странствовать. Душа его пылала желанием помогать людям.

Покинув княжество Мино, Итикуро направил стопы в Киото. Теперь он странствующий монах, он продолжает жить, а ведь сколько людей загублено им! От этой мысли сжималось сердце. Помогая людям, искупить хоть малую часть своих грехов — этого хотел он и ради людей готов был стереть себя в порошок. Ни на минуту не забывая, каким извергом он был прежде, в Кисо, Итикуро чувствовал себя виноватым перед каждым встречным. Ему казалось, что грехи его неискупимы.

Беспрестанно, всегда и везде Итикуро думал о людях. Он помогал путникам, измученным долгой дорогой, — вел их за руку или поддерживал сзади. Бывало, забывая о себе, вышагивал по нескольку ри, с больными стариками и детьми на своих плечах. Если на проселочной дороге попадался разрушенный мост, Итикуро приволакивал из леса деревья, приносил камни и приводил его в порядок. Когда видел, что где-то разбита дорога, носил землю, песок и ремонтировал ее. Каждый миг странствий по княжествам Кинай и Тюгоку был наполнен горячим стремлением содеять добро.

Но если его черные дела равнялись высокой горе, то добрые — лишь низенькому холмику.