— Тьфу, дьявол! — Сабуробэ принялся вытаскивать меч, а Итикуро тем временем пронзил ему бок.

Сраженный противник свалился. И вдруг ужас охватил Итикуро. Сознание, затемненное от возбуждения, прояснилось, и он понял, что совершил тягчайшее преступление, убив своего господина. От страха, к которому примешивалось и раскаяние, у него подкосились ноги.

Был уже вечер — прошло время «первой стражи».

Итикуро чувствовал глубокое раскаяние. Этот молодой самурай был повеса, буянил порой, но от жестоких деяний был далек. Убить господина, совершить самое тяжкое из восьми преступлений

Итикуро снова взял в руки меч. На нем остались еще следы крови.

За связь с наложницей хозяина получить наказание должен был он, но вышло наоборот. Это убийство — как ни подходи к нему — ничего хорошего не сулит… Итикуро боялся взглянуть на еще шевелившееся тело господина. Мысль о самоубийстве становилась все настойчивей…

Внезапно из соседней комнаты донесся женский голос. Казалось, женщина разорвала сдавливавшие ее цепи:

— О, мне было так страшно! Когда господин поднял над вами меч, я подумала: не придет ли затем и мой черед? Я спряталась за ширму и затаила дыхание. Но ведь обошлось благополучно! Что ж, коли так все случилось, нельзя медлить ни секунды! Давайте возьмем все деньги, которые здесь есть, и убежим. Из старших слуг никто еще, кажется, ничего не заметил. Но если бежать, то немедленно. Кормилица и служанки, верно, трясутся от страха где-то на кухне. Пойду скажу им, чтобы они не слишком шумели… Ах, да, а вы поищите деньги! — Голос ее дрожал, но она по-женски упрямо старалась казаться спокойной.

Этот голос вдохнул жизнь в Итикуро, который совсем было потерял голову. Он начал действовать, движимый не столько своей волей, сколько подчиняясь воле женщины. Словно марионетка, поднялся на ноги и стал шарить по полкам в гостиной. Он облазил все ящики, оставляя на белой поверхности алые следы окровавленных рук.