ДАНИИЛ ГРАНИН

И ВСЕ ЖЕ...

Будущим интересуются все больше. О нем пишут, его смотрят в кино, его обсуждают с цифрами в руках. Будущее специализировалось - есть будущее авиации, генетики, кибернетики, энергетики. У каждой специальности есть свои прогнозы, своя фантастика, свои астрологи. Такой повышенный интерес к будущему часто вызван необходимостью предвидения. Открытия следуют одно за другим, повороты слишком круты, а скорость велика. Прогнозирование позволяет оглянуться на соседей - простор будущего как-то компенсирует угнетающую специализацию современного познания. Признаюсь, я никогда до сих пор не пытался самостоятельно заглядывать далеко вперед. Подобно большинству людей, я довольствовался чужими соображениями. Впервые попробовав войти в страну Будущего, я почувствовал, как это трудно, все сразу стало зыбким, неверным. Речь идет не о специализированных областях, а о будущей жизни вообще, вроде как о нашей сегодняшней жизни, о нас, которые были такой жизнью вообще и людьми будущего для людей, например, XIX века. У каждого поколения, у каждой эпохи есть такое будущее, оно сигналит нам, как и мы, очевидно, сигналили (или сигналим?) девятнадцатому, восемнадцатому векам. Вести оттуда, из будущего, доносятся - иногда тревожные, иногда любопытные, наши попытки связаться с будущим становятся все более активными. Легче всего и, значит, прежде всего возникают количественные представления - умножение, возведение в степень. Много дорог, много машин, много этажей, огромные самолеты, огромные тоннели. Затем начинается второй этап решение нынешних коренных проблем науки. Проблема долголетия и проблема обеспечения людей питанием. Проблема связи с другими мирами. Освоение космоса, его эксплуатация. Специалисты составляют таблицы, сводки, как бы планы работ будущих поколений. Впервые научными средствами они пробуют наметить сроки решения существующих задач: лечение рака, интенсификация фотосинтеза, управление наследственностью, ядерная энергетика, овладение временем, гравитацией, повышение плотности биосферы, бионика...