Выпили мы с Надей по рюмочке. Выпили по две. Выпили по три. Выпили по четыре. Ломоносова Лёша не уважал, поэтому делал самогон восьмидесятиградусным.

- Он как раз в желудке до сорока градусов разбавляется!

Проснулся я на диване в кухне. Подушка под головой, сам заботливо пледом укутан. Нади нет. Я попил лимонаду и стал пьянее прежнего! Оделся, подмигнул повеселевшему Жорику, и пошел домой. Только трусов своих я не нашел. И это несколько смущало мой пьяный мозг. В голове почему-то вертелась глупая присказка:

- Плоха та кума, что под кумом не была! - Дело в том, что я имею дурацкую привычку спать абсолютно голым.

- Но куда всё-таки трусы задевались? - Период от второй рюмки до пробуждения начисто выпал из памяти. Очевидно, я на автопилоте разделся по привычке догола, и лег спать.

- А может, еще что было? При чем тут кума, что под кумом не была?

Пока я пешком добрался до дому, меня развезло на жаре страшно! И опять усталый мозг отключился.

- Слушай, а где твои трусы? - Этим вопросом утром меня разбудила жена.

- А что, нету?

- Наверное, ты их потерял! - Как-то беспечно произнесла она. Я промолчал.

- Что же всё-таки у нас с Надей приключилось? И где, действительно, мои трусы?

Почему-то мне было страшно стыдно. Я избегал тех мест в городе, где мог встретить Лёшу и Надю, не подходил к телефону. Говорил жене:

- Если Надя или Лёша, меня нет!

- С чего бы это?

- Наверное, я Жорику спьяну что-то не так сделал!

- Точно! Ты когда пришел после операции, ничего не соображал! - Я спросила:

- Как собачка? - А ты, перед тем, как захрапеть, пробормотал:

- Зарезал!

Прошло четыре месяца. Вдруг телефонный звонок:

- Привет! Куда это Вы пропали? - Это Надя!

- Да мы дома.