Обстановка в целом была такова (я со временем убедился в этом, Сергей Василич), что держать нашу сворку на короткой шлейке им было выгодно. Мы и впрямь ведь не просто работали, а молотили тогда, как негры, и притом (заметьте!) в чем-нибудь еще всегда виноваты были. На любого из нас - на Баркова и Кайкина, на меня и еще кого-то, - у Комкова и Крагина под рукой обязательно имелось обстоятельное фирменное досье, толщиной, как мыслилось мне, в два пальца, если не в три. Тут на той же летучке пойди попробуй вякни хоть что-нибудь этакое против всеобщей шерсти, - мигом охолонут! Пасть заткнут и, пребольно руки заломив, свяжут их в локтях или сухожилия вмиг подрежут, будешь только левой задней лапкой дергать тогда слегка, будто препарированная лягушка. А уж слово брякнуть поперек или даже просто хвост поднять, в несогласии своем фрондерском, - все, и думать не могли! Тут чертa, пограничный шлагбаум с полосатой, как зебра, будкой, зона, с вышками по углам и проволокой под током. Так что молча теперь сиди, правдолюбец хренов, тля, а заодно еще и моська из подворотни! Молчи!..
Вообще же беспечное и довольно-таки прямое увлечение наше Бахусом - именно в те годы, в нашей вольной среде, - было, пожалуй, для всех нас как некий уютный фон. Дело, кстати, вовсе даже не в том, чтоб, к примеру, начальство про нас не знало, ибо знало оно прекрасно.