С облегчением Син встал с земли, наблюдая, как странник неуверенно остановился у огня, вглядываясь в дрожащие тени. На парнишке была остроконечная, надвинутая на глаза полотняная фуражка и дорогая куртка из замши цвета меда. Штаны для верховой езды были сшиты искусным портным и плотно обтягивали ягодицы. Его зад был слишком велик и непропорционален по отношению к маленьким ножкам, обутым в лакированные английские охотничьи сапоги. Обычный денди, думал Син, и, когда он окликнул незнакомца, в его голосе слышалось презрение.

— Не двигайся и рассказывай, зачем пришел. Реакция была неожиданной. Парень подскочил на месте и сделал прыжок в сторону. Обернувшись, он посмотрел на Сина, но рта не открывал.

— Ну! Я не собираюсь ждать всю ночь.

Парень открыл рот, облизнул губы кончиком языка и наконец выдавил:

— Мне сказали, что вы собираетесь в Наталь. — Голос был низким и сиплым.

— Кто сообщил тебе об этом?

— Мой дядя.

— А кто твой дядя?

— Исаак Голдберг.

Син внимательно изучал чисто выбритое бледное лицо, с большими темными глазами и привыкшим смеяться ртом, который сейчас исказился от страха.

— А если и так? — грозно спросил Син.

— Я хочу поехать с вами.

— Забудь об этом. Возвращайся домой.

— Я заплачу вам — хорошо заплачу.

И все-таки что-то в голосе и осанке парня было странным. Он стоял, вцепившись в плоский кожаный мешок, прижимая локти к бокам, в оборонительной позе. Странно! И неожиданно до Сина дошло.

— Сними фуражку, — приказал он.

— Нет.

— Сними.

Еще секунду парень сопротивлялся, а потом с вызывающим видом сорвал ее, и две толстые черные косы, блеснув в отсветах костра, упали на спину, превратив застенчивого юношу в мгновение ока в прекрасную девушку.