Едигей поспешил в будку, услышав, как щелкнул, включился микрофон переговорника. Зашурша-ло, зашипело, как в пургу, в этом дурацком устройстве, прежде чем голос раздался.

- Едике, алло, Едике,- просипел Шаймерден, дежурный по разъезду,- ты слышишь меня? Отзовись!

- Я слушаю! Слышу!

- Ты слышишь?

- Слышу, слышу!

- Как слышишь?

- Как с того света!

- Почему как с того света?

- Да так!

- А-а... Стало быть, старик Казангап того самого!

- Чего того самого?

- Ну, умер, значит.- Шаймерден тщился найти подходящие к случаю слова.- Ну как сказать? Стало быть, завершил, того самого, ну, это самое, свой славный путь.

- Да,- коротко ответил Едигей.

"Вот хайван* безмозглый,- подумал он,- о смерти даже не может сказать по-людски".

* Хайван - скотина.

Шаймерден примолк на минутку. Микрофон еще сильнее разразился шорохом, скрипом, шумом дыха-ния. Затем Шаймерден прохрипел:

- Едике, дорогой, только ты, того самого, голову мне не морочь. Если умер, то что ж теперь... У меня людей нет. Чего тебе понадобилось сидеть рядом? Покойник, того самого, от этого не подымется, как я думаю...

- А я думаю, понятия у тебя никакого нет! - возмутился Едигей.- Что значит - голову не морочь! Ты здесь второй год, а мы с ним тридцать лет проработали вместе. Ты подумай. Среди нас человек умер, нельзя, не положено оставлять покойника одного в пустом доме.

- А откуда ему знать, того самого, один он или не один?

- Зато мы знаем!

- Ну ладно, не шуми, того самого, не шуми, старик!

- Я тебе объясняю.

- Ну что ты хочешь? У меня людей нет. Что там будешь делать, все равно ночь кругом.