Бабка из дальней деревни, было задремавшая, опять вскинулась:

— И ты какой же парень веселый — их! И ты в уме-то все держал, а потом словечками плевался. И плевки твои теперь не то, что экскаватором, А только Интернетом подбирать, да кудай-то посылать.

Никакого чуда не было произведено. Только приблудная собака, чтобы не мешать бабке, перестала выть.

И когда умер Игорь Холин, мы все так и продолжали стоять в этом длинном бараке, с этим длинным забором, с этой кучей говна недостроенного памятника.

И когда умер Игорь Холин, незабудки — глаза червей — постепенно начали исчезать. Воздух еще больше напрягся, как навощенная бумага.

Игорь Холин лежал в спокойствии и величии смерти.

Толпа понемногу распылялась, не образуя ни ветра, ни единого дуновения.

А Игорь Холин остался один, в своей смертельной длинноте.