– Нет, дорогой, убирай его отсюда на хрен. Я в такие игры больше не играю.

– Да как же я его уберу-то? Ведь уже анонс разместили. В тотализаторе уже изрядная сумма лежит. И как же я его теперь уберу-то? В своем ли ты уме? Или уже со Стрелкой мухоморов объелись?

– Это не твое собачье дело! – вскипел Танцор. – Как хочешь, так и убирай. Я здесь ни примем. Если придумаешь что-нибудь нормальное, то звони. Весь к твоим услугам.

И вырубил мобильник.

Стрелка посмотрела с большим скепсисом:

– Так, думаешь, сразу и отпустил на все четыре?

– Да, отпустил! – крикнул все ещё не отошедший Танцор. – В гробу я его видал!

– Ну-ну, – сказала Стрелка закуривая. – Помнится, у него для отрезвления масса приемов есть.

– Да плевать я хотел!..

И тут метрах в двухстах впереди, в небе, возник светящийся шар. Он стремительно приближался, ощупывая «БМВ» красны лучом. Когда расстояние сократилось метров до пятнадцати, шар остановился, неподвижно и беззвучно зависнув в воздухе на высоте пятиэтажного дома. Луч сместился, и перед передним бампером начал, пузырясь, гореть асфальт.

И тут Танцор поразил Стрелку. До такой степени поразил, что она потеряла способность издавать горлом какие бы то ни было звуки. Рот был открыт, она силилась хоть что-то выдавить из него, но ничего не получалось.

Маньяк ходит с бритвой

13

Танцор вышел из машины, достал Стечкина и начал стрелять в летающую тарелку.

Та на эту наглость никоим образом не реагировала, невозмутимо плавя асфальт чуть ли не под ногами стрелка.

Когда обойма опустела, Танцор молча вернулся в машину и обреченно взял трубку. Опять звонил Сисадмин.

Естественно, его душил смех:

– Ну, ты даешь, стихотворец! Ну отчебучил! Надо было не про какой-то абстрактный карнавал сочинять, а вспомнить очень подходящие к твоему клиническому случаю строки Максима Горького: «Безумству храбрых поем мы песню! Безумство храбрых – вот радость жизни!» Ну как, успокоился, грибоед хренов?