Моя неволя

Пробуждение 13 июля 1942 года было страшным: сознание, что нахожусь в немецком плену, угнетало. Я не мог думать ни о чем другом и все прокручивал события вчерашнего дня. Раз за разом возвращался к вопросу: а могло ли быть иначе?

Да, могло, если бы мы отступили. Но “ни шагу назад без приказа” было для нас законом, и мы оставались на месте в то время, как все оставили позиции, не сообщив нам об отходе. А ведь могли известить, и мы, два расчета ротных минометов, не оказались бы в плену. И все было бы иначе… Но теперь гадать нет смысла.

Наш батальон ушел на восток, а мы, группа пленных человек в тридцать

– сорок, уныло бредем под охраной двух немцев на запад.

По дороге в клубах пыли движется немецкая техника, и кажется, что нет ей ни конца ни края. На танках, тягачах, бронемашинах, грузовиках упитанные, загорелые, веселые солдаты с расстегнутыми воротниками и закатанными до локтей рукавами мундиров. Некоторые играют на губных гармошках. Пешие солдаты в тот раз не встречались.

Нескончаемая лента военной техники не внушала оптимизма, и было горько и обидно за нашу армию, которая мерила фронтовые километры собственными ногами в кирзачах или в ботинках с обмотками, а техники в то время было так мало, что ее почти не было видно.

Так было у нас. На других участках громадного фронта от Баренцева до

Черного моря было и так же, и несколько лучше, и хуже, но судить об этом могу только по рассказам других и по печати.

Около дороги расположилась группа немецких связистов с рациями. Один из них, долговязый, нескладный, огненно-рыжий, лет двадцати – двадцати пяти, задержал меня и стал выворачивать мои карманы в поисках трофеев. Вся группа в это время остановилась. Обнаружив в кармане гимнастерки любительскую фотографию, запечатлевшую меня у самодельного радиоприемника, немец заорал: “Ты радист, ты должен знать номера частей! Сколько у вас танков, пушек, пулеметов?” Я сказал, что я рядовой пехотинец и ничего о нашей армии не знаю и что на фотографии не я, а мой брат.