Два часа спустя мужчины во главе с Даном Томасом по собачьим следам нашли обоих в глубоком снегу. Вокруг них столпились овцы, овцематка лежала под головой пастуха, как подушка, а новорожденный ягненок – перед носом матери, которая его тщательно вылизывала.

Дан Томас смотрел на них: на пастуха, на собаку, потом на кость, лежавшую между ними, чисто обглоданную.

– Мосс мне принес ужин, – сказал пастух с гордостью глядя на свою собаку, пока мужчины вытаскивали его и помогали встать. Потом его укутали в одеяло и положили на носилки. Горячий кофе и ром быстро поставили его на ноги. Раны на руке оказались нестрашными. Ночью, лежа в теплом фермерском доме, на софе Марии Томас, Уик наблюдал за псом, который ел свой королевский обед: Мария наградила его миской, наполненной до краев вкусной душистой кашей с мясом.

– Хе, Мосс, ты, действительно, замечательный парень! – сказал Уик.

Собака посмотрела на него и, прежде чем продолжать трапезу, отбила хвостом на жестком полу барабанную дробь.