…На ведущем в киль трапе появился вернувшийся с осмотра материальной части корабля Устинович. Поморщившись, сказал:

– Когда только Градус выдаст приличную погоду? Тоже мне метеобог! Заело, что ли, у него в небесной канцелярии? Или он вовсе и не бог? Тогда, братцы, зачем мы его взяли?

– А ты его за борт! – подмигнул Мячков.

– Придется. – Широким жестом засучил рукава Устинович.

– Вот только справишься ли? Додика, правда, расшевелить трудно, но уж если разойдется…

– Да, наш Додик в больших драках отличался, – многозначительно предостерег Новиков. – «Стенки» – слышали такое? Раньше, бывало, зимой на Москве-реке устраивали. И у них, в Астрахани, на Парбучьем бугре улица на улицу «стенками» ходила. Додик первым заводилой был. А знаете почему? Он же рыжий, а тогда вовсе огненный был. «Меня, – говорит, – за версту видно было». Как начнут мальчишки дразнить – рыжий, рыжий, конопатый! – тигром бросался.

– Ладно, не пугайте, я тоже не из робких, – хмыкнул Устинович. – Давайте сюда «бога»!

– Так вот же он, – кивнул в сторону кормы Коняшин.

Устинович обернулся… и замер. Из кладовой цепкой походкой, приноравливаясь к широкому раскачиванию корабля, держа в руках большущий поднос, уставленный снедью, выплыл разрумянившийся Давид Градус – их синоптик, он же и добровольный их «кормилец», бессменный «шеф-повар».

– Смени гнев на милость да подкрепись сначала, боец кулачный, – ставя на стол поднос, пробасил Градус.

– Ой, Додик, душа ты человек! – уже восторженно приветствовал его Устинович.

– Братва, ужин! – сдвинув шлем на затылок, крикнул, выбегая из радиорубки, Вася Чернов.

И, шумно восторгаясь, все обступили стол. Только сейчас они вспомнили, что, захваченные делами, с утра так еще ничего и не ели.

III

– Товарищ второй командир!