- Уведите меня отсюда, мне плохо, кружится голова, я сейчас упаду!

СУДОВОЙ ВРАЧ. Да нет же, дайте мне руку, и не нужно ничего себе внушать, синьора.

В мрачной глубине гигантского котельного отделения, двумя десятками метров ниже, черные от копоти кочегары непрерывно поддерживают жаркий огонь, все подбрасывая и подбрасывая уголь в топки. Кто-то из них запрокидывает голову и смотрит на мостик, где уже собралось немало пассажиров. Его любопытство передается остальным кочегарам; в конце концов они сбиваются в кучу на виду у артистов и почтительно стягивают с головы грязные береты.

Певцы стоят вдоль поручней мостика и сдержанно отвечают на приветствие. Слов не слышно из-за ужасного грохота - приходится кричать.

Второй офицер пытается что-то объяснить Орландо:

- Вон под тем большим котлом и еще вот под этим топку никогда не гасят!

ОРЛАНДО. Сколько же часов они здесь проводят?!

ПАРТЕКСАНО. Они так привыкли к этой обстановке, что на свежем воздухе им не по себе. (Усмехается.)

Из глубины котельного отделения кто-то обращается к группе экскурсантов. Это Паскуале.

- Господин капитан, мы все очень просим...

Подобная смелость не нравится капитану, и он раздраженно кричит:

- Что там еще?

ПАСКУАЛЕ. ...чтобы синьора Куффари спела.

Ильдебранда Куффари, отрешенная, величественная, в надвинутой на лоб шляпке, стоит как раз рядом с капитаном.

КАПИТАН. Кричи громче!

ДРУГОЙ КОЧЕГАР. Мы хотим послушать, как поет синьора Куффари!

Теперь уже практически все кочегары собрались под мостиком, на котором стоят певцы.

Эта просьба вызывает замешательство.

КАПИТАН. Ты что, совсем спятил?

КОНЦЕРТМЕЙСТЕР. Это же невозможно!

ОРЛАНДО. Да вы ее здесь и не услышите.

Но кочегары понимают, что такой случай больше не повторится, и настаивают.