— А прибыл к нам тот святой угодник, Антоний Рымлянин, с самого города Рыму, — объясняет посетителям дородный монах с упрямыми ноздрями на бабьем лице. — По Рымской реке приплыл…

— На чем же он приплыл-то?

— На камушке, господин. На камушке, да…

— Ну-у-у… — сомневаются иные. — На камушке — это ко дну идти, а не плыть!

— А уж это ему, милостивцу, святому Антонию Рымлянину, видней было, на чем ему плыть способней! — парирует монах.

Памятников древности — старинных храмов, монастырей, часовен — в Новгороде множество. А вот фабрик почти вовсе нет. Все больше ремесленные мастерские мелкими хозяйчиками, которым помогают один-два подсечных. На двадцать пять тысяч населения насчитываются всего около тысячи рабочих, да и среди них четыреста человек — извозчики, преимущественно ломовые. Это не очень пролетариат… Из этих ломовых извозчиков да еще из работающих на пристанях грузчиков, а также из «молодцов», то есть подручных в рыночных лавках и ларях, вербуют свои основные кадры черносотенные организации.

Буду справедлива: мне все-таки неслыханно повезло. Для меня нашлись пролетарии! Мне поручено вести пропагандистский «кружок портних». Так он называется уже второй год, до меня его вел сам Чеслав Чарновский, один из влиятельных членов социал-демократической организации Новгорода.

Этот «кружок портних» причиняет мне немалые страдания. Начать с того, что состав его до удивительности неоднороден. Собственно, портних в нем только две: две сестры-белошвейки, очень симпатичные, культурные, много читавшие и читающие, посещающие театр. Правда, и они не совсем пролетарки, потому что работают не на хозяина или хозяйку, а берут частные заказы на пошивку белья. Заниматься с ними мне было бы и легко и приятно, но кроме них в «кружок портних» входит еще и молодой парень, кузнец (иногда он несколько запаздывает к очередному занятию кружка — моется после работы).