И вот, с оглядкой на то обстоятельство, что никто из свидетелей не смог сказать о нем что-нибудь хорошее или предоставить ему алиби, и вопреки присутствию в зале находящейся практически на сносях жены, и невзирая на страстные уверения адвоката (согласно которым Янгер, хоть и впрямь напившийся до бесчувствия в трактире "У Бадди" в тот вечер, когда исчезла официантка Глэдис Трейнор, отсутствовал там на следующий день, когда пропали проститутки Карла Пойнтер и Джанет Струм), его признали виновным по тридцати семи пунктам обвинения, включая похищение, истязание, умышленное убийство и надругательство над трупами.

Судья, зачитывая приговор, не поскупился на суровые выражения. Было ясно, что он считает Нигера худшим из людей, когда-либо живших на земле. Общий срок тюремного заключения составил триста семьдесят два года. Судья, несомненно, приговорил бы Янгера и к смертной казни (а будь его воля – то и к троекратной смертной казни), но тремя годами ранее Верховный суд Соединенных Штатов признал смертную казнь антиконституционной.

И хотя в 1976 году смертную казнь восстановили, Янгера это не затронуло, а в 1990-м ему предстояло предстать перед Комиссией по помилованию.

Репутация у него к этому времени сложилась как у самого тихого, самого безобидного изо всех преступников, отбывающих пожизненное заключение; в тюрьме он не обзавелся ни врагами, ни друзьями. Держался в сторонке, играл на двенадцати-струнной гитаре, посещал тюремную часовню шесть раз в неделю. У членов Комиссии по помилованию штата Калифорния не было ни малейшего представления о том, чем он занимается у себя в камере.

Его сокамерник, нью-йоркский вор по имени Джино Мачелли, приватно допрошенный о том, не рассказывал ли Янгер ему чего-нибудь об убийствах, в которых его обвинили и за которые осудили, не сознавался ли в них, не упоминал ли часом о своей приверженности сатанизму, не говорил ли во сне, ответил на это: