Разумеется, наша связь и взаимопонимание осуществлялись посредством е-мейловской почты, ее, родимой.
Кухонный чад не в состоянии был заглушить запаха роз, который бушевал повсюду. Розы росли кустами и деревьями, среди мелких кувшинок и пышных соцветий бузины, стражами стояли у порогов и черепичных крыш, под которыми, казалось, не таилось никакое другое богатство, кроме этого, кай-гердовского. Розовые кущи распускались на белоснежных занавесках бузинных бабушек; забивали хмель, покрывающий останки соборов Святой Троицы, Олафа, Ларса, Николая, Георгия, каменея ажурным плетением лепестков, давая соборному помещению, казалось, последнюю возможность - как в корабельное окно, навылет смотреть в морской простор и впускать свет обратно, в свою цветущую глубину.
"Чему тут удивляться? - заметил в первый же день кто-то из семинаристов.Ничего удивительного, что наш семинар должен иметь место именно здесь, на острове-утопии. Для всего цивилизованного мира - это чудно-райское местечко, находящееся вдали от исхоженных туристских троп, на самом бойком пересечении викинговских маршрутов. Нынче здесь можно спокойно отдохнуть в летний период с семьей, зимой же это просто нормальный студенческий городок с университетом и тихим велосипедным транспортом. Но для нас - это типичная утопия. Торжество единения в условиях распадающегося мира..."
Они все сидели на траве возле церкви Святого Ларса и пили драгоценное в условиях действующего и тут сухого закона аргентинское вино "Амфора де люна", и эта сама амфора луны уже угадывалась над их головами в по-дневному умытом готландском небе.