Карауш не думал о катере, который, по его подсчетам, должен был уже выйти из порта. Его помыслы сосредоточились на одном – не выпустить ременной петли.
Андрей захлебнулся и рванулся в смертельной тоске, выталкивая из горла соленую горечь воды. Мина словно ждала этого момента – она ударила его по голове. Карауш выпустил ремень, и в ту же секунду ноги его коснулись подводной скалы. "Отмель!" – пронеслось в сознании.
Прибойная волна подхватила мину, задержала на гребне, но, прежде чем тяжелый шар рванулся вниз, Андрей с обретенной вдруг легкостью стремительно пронырнул гребень и встал спиной к скале – одному из пяти каменных пальцев. Пограничник уперся руками в скользкий, крутящийся корпус мины, отжимая ее в сторону моря.
Упрямый груз пригибал руки к подбородку; перед глазами, словно винтовочный ствол, вздрагивал тупой, покрытый белым налетом колпачок ударника.
"До девятой волны я выдержу, – мелькнула мысль, – только до девятой, которая перебросит мину через меня..."
Ему казалось, что он видит ее, эту самую мощную волну, рожденную в открытом море странной закономерностью или прихотью природы.
– Эй!.. Старшо-ой!.. – внезапно донеслось из-за камней.
Андрей скосил глаза вправо и увидел спасательную шлюпку. Она ходко двигалась от берега к камням отмели. В гребце Карауш узнал парня в джинсах. Он ловко подогнал шлюпку к скале и выпалил скороговоркой:
– Спасатели шлюпку бросили... И я к тебе... Вот канатик захватил на всякий случай!
От этого веселого, напористого баритона Караушу сделалось спокойно и легко. И он подумал: "Увижу Николку".
– Бросай сюда конец, вытрави метров десять и не вертись возле железяки, – строго сказал Андрей.
– Э-э, да тебя совсем укачало, – вглядываясь в угрюмое, заострившееся лицо старшего лейтенанта, пробормотал парень.
Он бросил конец и затабанил веслами, удерживая шлюпку на месте.
Карауш продел левой рукой конец в кольцо минрепа, ощущая всем телом тяжесть мины, и, когда обратная волна с берега чуть качнула рогатую смерть от скалы, быстро обеими руками завязал его морским мертвым узлом.