«Сын в мои-то немалые годы? Сын, зачатый в усохшей утробе моей несчастной Елисаветы?» — бормотал он чуть слышно, почти про себя. «А как я его узнаю?» — недоверчиво спросил он архангела, повторив слова, сказанные Авраамом, когда Господь известил Авраама, что будет дана ему в собственность земля Ханаанская. «У тебя язык прилипнет к небу, и будешь ты нем, пока глазам своим не поверишь, а немота твоя станет знаком того, что приемлешь ты истину чуда свершенного», — сказал архангел, и видение постепенно рассеялось под сладчайшую музыку лютен, которую никто не слышал, даже сам Захария, потому как он сделался не только нем, но и глух. Он жестами пытался рассказать о том, что случилось, но люди, толпившиеся у дверей храма, никак не могли взять в толк, о чем он их оповещает, ибо его волнение и странные телодвижения трудно было понять. Потом-то они поняли, но не раньше чем месяцев через пять, когда живот Елисаветы стал выказывать признаки того, что позор бесплодия смывается, и все с ума посходили от радости, когда она произвела на свет сына, и, как повелел Гавриил, в храме назвали его Иоанном, что означает «Бог милосердный», а Захария обрел тогда речь и сочинил псалом из семнадцати слов, в котором возвестил:

И нарекут тебя люди отныне, сын мой, пророком Всевышнего,

Ибо пойдешь ты впереди Господа расчищать стези его.)

Фома, рыбак с рыжей квадратной бородой, ответил первым:

— Чтоб поверить в явление архангела Гавриила, мне бы надо увидеть его своими глазами, а не подслеповатыми глазами старика Захарии. Да и как верить в историю про старуху, которая спустя восемь десятков лет пустопорожней жизни вдруг затяжелела и родила младенца?

(Но разве так уж важно, что Фома не верит в эти мелкие подробности, если он верит вести, растревожившей ему душу? Главное, что пророк по имени Иоанн ходит босым по каменным тропам и под листвой дерев, и обрушивает на людей гнев и слова Илии, и возвещает народу Израиля скорое пришествие Спасителя: «Вот придет к нам Христос как царь царей, как сын Давида и хранитель его силы и собьет спесь с наших наглых врагов, разнесет их в куски, как глиняный сосуд.