Отнюдь! "Наталья Ивановна Гончарова (племянница Натальи Николаевны Пушкиной) обратила внимание на исписанные листы, которыми была устлана клетка с канарейками... Тогда только и был обнаружен в кладовой затерявшийся ящик, оказавшийся в уже раскрытом виде, с бумагами, погрызенными мышами, и очевидно, что часть их уже уничтожена". Можно себе представить, что профессору Попову, которому первому пришлось заниматься "Историей Петра", не очень легко дались приведенные выше строчки. Ведь часть тетрадей "Истории Петра" так и пропала, разойдясь по канареечным клеткам да мышиным гнездам. Но как бы там ни было, портфель с пушкинскими документами наконец обретен (в третий раз!) за шкафом, а документы принесены в Государственную библиотеку имени Ленина.

Документов много. Сто. Были они завернуты в затрепанную газету такой ветхости, что, увидев ее на следующий день, Цявловский гневно воскликнул: "Ведь так он мог и все растерять по дороге!" Принес эти бумаги внук поэта Григорий Александрович Пушкин, человек уже немолодой, но отлично сохранившийся. Его военная выправка видна даже на фотографии. Как и его отец, он пошел по военной линии и в свое время дослужился до подполковника. В советское время работал в отделе рукописей Библиотеки имени Ленина, но в самих рукописях разбирался, видимо, мало. "Здесь автографов деда нет, сказал он. (Их оказалось семь.) - Здесь всякие хозяйственные бумаги". Гвоздем этих хозяйственных бумаг был следующий документ:

"БИЛЕТ

Сей дан села Тригорского людям: Алексею Хохлову росту 2 арш. 4

вер., волосы темнорусые, глаза голубые, бороду бреет, лет 29, да

Архипу Курочкину росту 2 ар. 3 1/2 в., волосы светло-русые, брови

густые, глазом крив, ряб, лет 45, в удостоверение, что они точно

посланы от меня в С. Петербург по собственным моим надобностям, и

потому прошу господ командующих на заставах чинить им свободный

пропуск. Сего 1825 года, ноября 29 дня. Село Тригорское, что в