— Жаль только, Тимофей, что она так уродлива, — сказал я, — и потому не могу ответить ей взаимностью.

— Это ничего, только бы деньги платила аккуратно.

На следующее утро она опять явилась, купила бутылку камфоры со спиртом, отослала ее с Тимофеем домой и, спросив опять моего совета, заплатила другую гинею.

— Сударыня, я не имею никакого права брать эти деньги, — сказал я.

— Напротив, — ответила она, — я знаю, что у вас нет друзей и что вам нужно покупать книги для ученья, без чего вы не будете образованным человеком.

Потом она села, стала разговаривать, и я удивлялся, с каким жаром и силой делала она свои замечания, и притом каким приятным голосом… В продолжение месяца она очень часто нас посещала, оставляя при каждом визите гинею, я хотя и не был влюблен в нее, но был благодарен за ее доброту и восхищался ее суждениями. Мы вскоре сделались совершенными друзьями и стали откровенны между собой.

Однажды вечером она сказала мне:

— Иафет, вот уже мы друзья с некоторого времени; могу ли я на вас положиться?

— Вы можете вверить мне даже самую жизнь вашу, если это нужно.

— Я и не сомневалась, — ответила она. — Итак, можете ли вы отлучиться из лавки и прийти ко мне завтра вечером?

— С удовольствием, если вы пришлете сказать мне, что вы дурно себя чувствуете.

— Пришлю в восемь часов. Итак, прощайте до завтра.

Глава V

На следующий вечер, поручив свою должность Тимофею, я отправился в ее дом, который как внутри, так и снаружи был очень хорошо отделан. Меня сначала ввели в приемную комнату.

— Мисс Джуд сейчас придет, сударь, — сказала мне высокая худощавая девица пуританской наружности, затворив за собой дверь.

Не говоря ни слова, я стал ожидать ее госпожу. Таким образом прошло не более десяти минут, в продолжение которых пульс мой бешено колотился.

— Чего хотят от меня? — думал я. — Быть может, требуют любви моей или даже жизни… Но размышления мои были прерваны появлением мисс Араматеи Джуд, которая, вежливо поклонившись, просила меня сесть вместе с нею на софу.