Также он поделился с Брэдом историей о том, как он едва не убил своих родителей, когда ему было двенадцать, за то, что они продали землю его деда, которую тот получил от индейцев племени навахо, и с тех пор не разговаривал с ними до самых похорон брата (естественно, тот повесился).

В конце концов Брэд понял, что перед ним вьетнамский ветеран-псих. Вместо того чтобы продолжить игру в пул, которую они начали в баре дома для гостей, Брэд извинился и поднялся в комнату (они делили ее на двоих). Одной из причин этого была попытка вернуться к действительности; мощная трава и сильно искаженная реальность Сэмми – от этого у любого голова пойдет кругом. Он пролежал в постели едва ли больше минуты, когда Сэмми вошел в комнату. Брэд прикинулся спящим, чтобы предотвратить любые попытки Сэмми завязать разговор. Он молился, чтобы его вентиляторный ремень был доставлен как можно скорее.

Когда ему уже почти удалось уснуть, Сэмми стал трясти его за плечо:

– Брэд, чувак, проснись!

– Че за фигня!?

– Извини, что разбудил тебя, старина, но у меня возникла охуительная идея.

– Ой, ради бога, Сэм…

– Нет, ты послушай, старик. Утром у нас больше не будет возможности собрать травы, правильно? Поэтому я подумал, что нам стоит поехать туда сейчас и помочь себе.

– Да оставь ты траву в покое! Мы с тобой курили весь день до одури, и мне вовсе не улыбается тащить это дерьмо контрабандой через границу. И кроме того, если ты считаешь, что я поеду туда в… – Брэд взглянул на часы, – … в три двадцать утра, то ты совсем ебнулся головой.

– Да ладно, чувак! Где твое чувство приключения?

– Прямо сразу за чувством реальности. Слушай, иди-ка ты лучше поспи. Думаю, утром мы сможем прихватить немного для себя.