Одной рукой она ласкала его мошонку, в то время как другая мяла Джонатанов обрезанный фаллос. Как и планировалось, менее чем через тридцать секунд первая горячая струя ударила ей в лоб. Джонатан застонал, наблюдая, как остатки его густой белой спермы падают ей между грудей. Элисон выжала все до конца и потерла его теряющим силу достоинством в только что созданном им белом озерце. Она с облегчением отметила про себя, что ничего из этого не попало на ее вьющиеся белые волосы. Джонатан молча упал рядом с ней. Через несколько минут Элисон снова взглянула на часы. «Отлично, – подумала она, – еще и половины девятого нет… »

Она добралась до дома родителей как раз около десяти утра. Кирсти должна была подойти к одиннадцати тридцати. Элисон приняла душ и привела себя в порядок. Кирсти и Элисон были сильно похожи и, возможно, поэтому не были особо близки. Между ними существовало негласное соперничество, и это значило, что иногда они проходили фазу взаимной симпатии. При этом было важно не давать повода критиковать внешний вид друг друга, вот почему Элисон потребовался по крайней мере час, чтобы привести себя в порядок.

Кирсти закончила свой последний сезон на Ибице в качестве менеджера прошлым летом. Сделав хорошие деньги, она была в процессе открытия своего собственного туристического агентства в ее родном Бреконе. Она заезжала к родственникам бойфренда, живущим в Кенте, и согласилась заскочить к Элисон, которая должна была заменить ее в качестве менеджера на Ибице. Элисон хотела узнать, на чем за курортный сезон можно сделать денег по максимуму. До прихода Кирсти Элисон намеревалась прибраться.

Дом родителей Элисон был типичным пригородным коттеджем. На окне, выходящем во двор, висели занавески от Лоры Эшли, в глубине двух комнат, переделанных в столовую, была дверь, ведущая в ухоженный садик. Эта комната была, скорее, предназначена для того, чтобы производить впечатление на соседей, чем для семейных вечеров. Доминировал здесь, с царственной беспечностью, редко используемый столик из камыша.