Старков сел за свой стол и постучал по соседней столешнице.

- Настя, - обратился он, напрягая связки, - что у нас есть по реализации ниже себестоимости?

Настя была одета в платье, которое с натяжкой можно назвать строгим. Если бы постороннего человека, случайно зашедшего сюда, попросили оценить сотрудников по их значимости, вряд ли Настя попала бы в пятерку. Но Старков знал, насколько внешность в данном случае обманчива. Как говорила сама Гольдман: Настя - это штучный товар.

- Что тебе надо конкретно?

- Светлана Аркадьевна хочет, чтобы я разобрался в проблеме.

- Я недели две назад разобрала всю нормативку в отдельную папку. Возьми у Ольги Егоровны и прочитай.

Старков послушно кивнул и улыбнулся в знак того, что разговор пока закончен. Конечно, ему не хотелось читать материал самому, Гольдман дала времени только до обеда, и этого явно недостаточно для того, чтобы изучить проблему с нуля. А это придется делать, потому что составление библиографий и подшивок нормативной литературы проходило под пристальным вниманием Гольдман. и делала она это по своим, никому неведомым, законам. И если вы не знаете проблемы целиком и всесторонне, то библиотечная подшивка со всевозможными публикациями, полемикой и нормативными документами, ссылками и контрагентами скорее мешала, нежели помогала. Когда Старков получил папку, его решимость разобраться в материалах полностью улетучилась: это был самый толстый скоросшиватель, применяемый на фирме. На папке был наклеен желтый треугольник, что означало: в случае утери, его ждал крупный штраф, при передаче материалов на сторону - он тут же лишался работы. Из-под первой страницы торчало несколько разнокалиберных листков с разными шрифтами.

- Настя, - крякнул Старков на ухо девушке, кладя перед ней толстый талмуд, - ты говорила, что разбирала материалы две недели назад? А это что за макулатура? -- показывал он, на не подшитые вырезки, под первым листом папки.

Она пробежала глазами по газетным вырезкам.