Последнюю фразу Гольдман говорила, уже заходя в свой кабинет.
- Ну, как?
- Это всего лишь отсрочка, - равнодушно махнула рукой Кристина.
- Уверяю, завтра ты посмотришь на это по-другому.
Елена Павловна подняла в воздух исписанный квадратик белой бумаги.
- Алексей Николаевич!
- Ближайший - семнадцать десять и каждый час, успеешь на восемнадцать десять?
- Так что, едем прыгать?
- Отговорки не принимаются, я обо всем договорился.
- Алексей Николаевич... - пропела Кристина.
- Платья и юбки не надевать...
И вот сбылась мечта идиота, он и его коллега набирали высоту в брюхе алюминиевой машины. А никаких свежих идей на ум так и не приходило. Мало того, Кристина находилась в полуобморочном состоянии и при определенных обстоятельствах могла пробыть в в нем продолжительное время, Старков же, ругал себя, что затеял этот культпоход и думал только о том как бы не остаться без сослуживца.
Самолет зашел на глиссаду и сбросил газ. Инструктор пошел по салону, вынимая предохранители из страхующих приборов. Лицо ее не выражало никаких эмоций, даже сосредоточенности.
"Вот про кого говорят: олимпийское спокойствие", - подумал Старков. Инструктор открыла дверь, и в салон ворвался прохладный воздух, смешанный с ревом работающего двигателя. Старков посмотрел в проем, и у него засосало под ложечкой и закололо в кончиках пальцев. Там, проплывали ровные прямоугольники полей, застеленные зелеными коврами различной ворсистости, их разделяли то ровные, то петляющие нити дорог. Зрелище было невероятно красивым. Ни одна фотография не даст ощущения, той хрупкости и утонченности, которое возникает, когда смотришь на игрушечные домики и строения.
Инструктор села на коленки, возле обреза двери и высунула голову наружу. Несколько секунд она высматривала ориентиры на земле, затем встала и осмотрела присутствующих. Зрелище ее удовлетворило, и она поочередно указала на четырех человек, последним из которых был Старков. Четверо встали, в салоне стало очень тесно. Старков оглянулся на Кристину. Похоже, она чувствовала себя гораздо уверенней. Ее щеки слегка порозовели, в глазах было подобье азарта, и, уловив его взгляд, она показала оттопыренный безымянный палец.