- А, Лешка пожаловал, ну, здравствуй, здравствуй, что-то ты зачастил.

- Больше не буду.

- Ну раз пришел, заходи, - и сунув крючок между пучком строп, Петрович потянулся, разминая затекшую спину. Он встал и пошел к выходу, доставая из кармана пачку сигарет.

"А он все такой же бесцеремонный", - подумал Старков, - он вполне мог бы прийти через десять минут и спросить: "А ты что бросил? " Да, Петрович никогда не будет объяснять то, что и так очевидно. В этом была его кажущаяся грубость и невероятный такт. Старков догнал Петровича там, где по всей вероятности, считалось достаточно удаленное место для курения.

- Ну, рассказывай, как дела? - спросил Петрович.

- Как обычно: работаю, не работаю.

- Над чем работаешь?

- Ты в бухучете что - ни будь понимаешь?

- Нет.

- Ну, тогда я тебе сейчас объясню. На уровне пилота.

- Ну - ка, ну - ка, - заинтересовался Петрович.

- Представь себе, что я твой механик.

- Не приведи господи.

- Ну, пусть это будет такая абстрактная ситуация.

- Хорошо, пусть. И что?

- Представь себе, что я взял твой бензин и продал.

- Каким ты дерьмом занимаешься, Лешка, бросай лучше ты свою работу.

- Нет, подожди, это я так, чтобы образно было.

- Не хочу я такие образы, сначала ты мой механик, потом мой бензин продал, так можно знаешь до чего договориться. Не хочу таких примеров.

- Ну, хорошо, хорошо. Я новый русский.

- Ну, это мне больше нравится.

- Я - новый русский и продаю клей.

- Для наркоманов?

- Нет, для обувной фабрики.

- Зачем?

- А, чтобы мне затем получить на этой фабрике хорошую обувь.

- Это ты про наш "Скороход", что ли?

- Это к примеру.

- Тогда не хорошую, а дорогую.

- Ладно дорогую, но по низкой цене.

- Почему?

- Потому что клей я продал по низкой цене.