Зима постепенно переходит в осень. Ливень. Расщелкиваются зонты. Из кошелок секретарш, из портфелей клерков вынимаются и нахлобучиваются разноцветные пончо. Улица становится многолюдной, толпы проносятся мимо в сторону метро, предпочитая промокнуть до нитки, лишь бы на свободе и пути прочь.

Ливень смывает их следы.

Никого уже нет, когда появляется Айрин. Ничего не видя, ничего не слыша. Как после контузии. Но что за контузия в тылу у человека, который третий год воюет, можно сказать, без единой царапины…

Он поднимает руку, машет ладонью перед глазами, которые приходят в фокус.

– Дискета, – говорит. – Которую я вам дала?

– При мне. Из рук не выпускаю.

Она смотрит на предъявленный покетбэк.

– Она там белая?

– Наоборот.

Глаза проясняются, сверкая, как синие алмазы – если в природе есть такие. – Срочно, – говорит. – Мне нужно срочно отправить резюме.

В Европе называется Си-Ви. Curriculum Vitae. Жизнеописание.

Суета, конечно, не по возрасту: цейтнот активности. Под ливнем, среди молний, и такого грохота, что вместе с небом рвется душа и удивительно, что все стоит, как было, что значит экстремальная страна, и в ней она – на каблуках, с красиво облепленной головкой и в намокающих шелках «Армани», а он все более годясь в отцы, да, ровно вдвое старше и сердечник, прет сумку явно не в подъем, и если эти Интернет-кафе на каждом шагу в Нью-Йорке, то здесь тяжелый случай, зато на дискете она потом находит резюме, которого так ждут там, где провела она полдня, и это резюме уходит туда аттачментом, что стоит только доллар, после чего она сует дискету в свою сумку, которую он продолжает переть до самой станции «Росслин», где эскалатор не работает.

Строили на случай ядерной войны – такой глубокий, что выходит наверху там прямо в черноту, и по крутизне прут человечки, отталкивая ступеньки ногами с рельефными икрами, но только молодые, конечно, заставляющие вспомнить, что Де Уэлдон этот, создатель Ива Джима, для выразительности ваял мускулатуру в обнаженном виде, а после накатывал солдатские портки. Но суть не изменилась. Голые и мертвые. Писатель-ветеран сказал, как припечатал. Отсюда и в вечность - внес другой метафизический момент.