Почти такая же высокая как Иван, длинноногая пепельная блондинка, когда-то она, робея, пришла в только что открывшийся офис по объявлению, и он сразу понял, что с остальными кандидатами не стоит даже разговаривать. Откуда он знал это? Откуда? Ведь она выглядела куда скромнее других претенденток, и в этот миг он еще не догадывался, как артистически эта стройная и строгая на вид девушка умеет работать с компьютером, как свободно знает она иностранные языки, как без единой ошибки стенографирует на переговорах, обнаруживая поразительное для двадцатичетырехлетней женщины знание дела. Конечно, в ее обязанности не входило варить кофе, и не раз Иван в шутку говорил ей об этом, смутно понимая, что и для него, и для нее эти утренние минуты, когда они обсуждали планы на целый день, давно уже стали чем-то большим, чем работа.

- Есть ли котировки с Архангельской биржи? - спросил он.

- Конечно, - улыбнулась Таня. Показалось ли ему, или в голосе ее действительно на секунду прозвучало непонятное разочарование?

- Это вам, - он достал из кейса серебряный браслет с аметистами, купленный для Тани в Нью-Йорке.

- Что вы! - покраснела она.

- Не стесняйтесь, - настала его очередь улыбнуться. Он надел браслет на изящную руку Тани. - Я знал, что это ваш любимый камень.

- Правда, - прошептала она в смущении.

Как догадался Иван об аметистах? Все имущество бабушки Тани, графини Петровско-Разумовской, было в незапамятные годы конфисковано большевиками. Осталось единственное кольцо, которое Таня надевала за год службы у Ивана всего однажды. Должно быть, думала Таня, он увидел, как бережно я смотрела на это кольцо, а может быть, заметил и то, что надела я его не просто так, а в его день рождения.

Аметист - камень надежды. Что мог означать этот подарок - первый за два года, не имевший отношения к работе?

Таня была едва ли не единственной, кто знал о робости Ивана.