- Не намерен, - сказал Иван Савич сухо.

Авдей крякнул и пошел в переднюю...

На другой день он надел на себя серебряные часы, повесил бисерный снурок по всей груди и животу, взял в руки картуз с кисточкой и отправился радеть своему барину.

- Говорил, - сказал он через полчаса, вышедши на средину.

- Что ж ты говорил? - спросил Иван Савич.

- Что, мол, барин у меня и добрый, и хорошенький такой...

- Вот, хорошенький! Зачем же ты врешь?

- Что за вру! вы ведь хорошенькие!..

Оба молчали. Иван Савич гладил бакенбарды.

- Что ж ты не в моем сюртуке ходил к ней? оно бы лучше! - сказал Иван Савич.

- Да как я смею барский сюртук надеть?

- Ты возьми его себе совсем, тот, что просил у меня.

Авдей подбежал, согнувшись, и поцеловал у барина ручку.

- Что ж ты ей еще сказал?

- Что барин мой, мол, молодец: где ни завидит женщину, - тотчас влюбится! У него, мол, немало их было...

- Да кто ж тебя просил об этом говорить? Ну пойдет ли она теперь? Есть ли у тебя рассудок? а? Вечно, вечно подгадишь мне! Что ж она сказала?

- Что мне, говорит, до твоего барина за дело? Он, говорит, мне не ровня: что мне с ним знакомиться? Поди, говорит, отваливай.

- Вот еще! - ворчал Иван Савич, - не ровня. Как же бы это устроить? Ах, славно! выдумал! Часто ли она бывает тут у окна?

- Да целое утро всякий день вертится.

- Там она теперь?

- Там-с.

- Дай-ка мне свой серый сюртук.

- На что это вам?

- Дай, дай, я знаю на что. Ну что, впору ли? - спросил Иван Савич, надев сюртук.

- Коротенек. Да что вы хотите делать?

- А вот что: ты скажи ей, что у нас два человека. Ведь она меня не видала?

- Нет-с.

- Ну, я утром буду приходить на полчаса к тебе в комнату, будто убирать что-нибудь. Вот и теперь пойду. Дай мне сапог и щетку.

Иван Савич поместился у самого окна и стал чистить сапог. Авдей спрятался в простенок и прикрыл рот рукой, чтоб не засмеяться вслух, и качал головой.