- Что ты? что с тобой? - спросил он.

- Что с тобой!.. - всхлипывая, говорила она, - еще спрашиваете: что с тобой? Не грех ли вам так обижать бедную девушку?

- Как обижать?

- Обманывать! Сказали, что вы камердинер, что любите меня, а сами барин!

- Так что же?

- Как что! Сами к барыне пришли. Известно, барин не станет любить простую девушку...

- Ведь это не мешает тебе бывать у меня.

- Не мешает! Рассказывайте! Я видела, как вы близко с ней рядом сидели да шептались...

Она зарыдала. Иван Савич махнул рукой и пошел прочь.

- Постойте, - сказала она, - возьмите ваши деньги: я от барина не хочу! Вот сорок пять рублей: пять рублей я истратила.

Она вынула из кармана ассигнации, бросила их на лестницу и исчезла.

Иван Савич так был поглощен впечатлением от свидания с знатною барыней, что тотчас же забыл о Маше. Он машинально поднял ассигнации и пошел.

- Ну, брат, Авдей, вот прелесть, вот дама, так могу сказать!

- Неужли-то, сударь, у вас и с ней уж дошло до чего-нибудь этакого?

- Тc! тише, тише! - с испугом сказал Иван Савич. - Ты с ума сошел! ведь это не Анна Павловна. Ты этаких и не видывал. Ах, если бы... да нет!

- Что ж лошадь-то, сударь?

- Купил!

- Неужли? - сказал Авдей, - такого одра! Да что вам в нем? Вот деньги-то сорите! А что дали?

- Семьсот рублей.

- Господи, воля Твоя: да за нее двести рублей нельзя дать; а за семьсот рублей вы бы пару знатных лошадей купили.

- Зато не познакомился бы с знатной барыней! - сказал Иван Савич. Звала к себе как можно чаще.

- Экая лихая болесть, прости Господи, знатная барыня! Знатно же она вас поддела! Семьсот рублей: шутка!

- Оно обошлось дешевле, - сказал Иван Савич, - вот Маша отдала назад сорок пять рублей - стало быть, в шестьсот пятьдесят пять рублей. Ну, не хочет так как хочет!