Через несколько дней он опять на лестнице встретил ту же женщину под вуалью.

- Кто это там вверху живет? узнал ли ты? - спросил он Авдея.

- Барышня живет какая-то. Такая смирная, словно никого нет: ни стукнет, ни брякнет.

- Так она барышня? Узнай хорошенько, кто она.

Авдей узнал и сказал, что барышня живет с девушкой и с кухаркой, тихо, скромно, что ее не слыхать, что в гостях у ней бывают всё женщины и т. п.

- Как бы побывать у нее?

- Не могу знать.

- Не могу знать! Это немудрено. А ты моги... Послушай-ка! не пахнет ли здесь как будто дымом?

- Нет-с! - сказал Авдей, поворачивая нос во все о стороны, - не пахнет.

- Ну как не пахнет? слышишь?

- Нет-с, не слышу - не пахнет.

- Наладил одно: не пахнет! Если я говорю пахнет, так, стало быть, пахнет.

- Не пахнет... - сказал Авдей, нюхнув еще.

- Да именно пахнет: это, должно быть, сверху прошло! Узнай-ка поди. Долго ли до пожара? Да нет, постой! я сам узнаю.

Он отправился вверх.

- Ну, пошел! - ворчал Авдей, - уродится же этакой!..

И махнул рукой.

Иван Савич вошел в переднюю верхней жилицы. Там никого не было. Налево был маленький коридор, который вел, по-видимому, в кухню. Иван Савич остановился. Оттуда раздавался довольно приятный голосок.

- Не надо мне петуха! - говорил голосок. - Зачем ты петуха купила? Я тебе велела курицу купить; а это, видишь, петух! всё по-своему делаешь!

- Да мужик-то знакомый, матушка, - отвечал другой голос, - наш ярославский. Пристал: купи да купи; петушок, говорит, славный.

- Не хочу я петуха: петухи жестки!

- И нет, матушка, этот еще молоденький, словно цыпленочек.

Иван Савич решился проникнуть дальше. Появление его произвело значительный эффект.

- Ах! - закричала барышня, закутываясь одной рукой в большой желтый платок, а другой держа петуха. - Что вам угодно? кто вы таковы?