- Нет-с, никогда.

- Помилуйте! вот, посмотрите, до крови.

- Ах ты дрянь! вот я тебе ужо розгу дам! - сказала Прасковья Михайловна. - Не угодно ли с нами в фанты? Вы будете, хоть... что бы? мы играем в туалет - все вещи разобраны... ну, будьте гребень.

- Да это я взяла! - пропищала одна маленькая девочка.

- Ты, ma chиre, гребеночка, а они будут частый гребень. Так вы частый гребень.

- Очень хорошо-с, - сказал Иван Савич.

Принесли еще два стула, поставили у дверей и стали играть. При словах: барыня спрашивает весь туалет, все бросились менять места. Ивану Савичу не раз доставалось бросаться со всего размаху на диван с камнем внутри. Он быстро вскакивал, а другой или другая, зная хорошо это седалище, проворно, но осторожно садились на его место, а он оставался.

Иван Савич познакомился со всеми. Чиновникам он рассказал про свой образ жизни, и те немало завидовали ему.

- Утром я встаю в десятом часу, - говорил он хвастливо, - иногда хожу в должность, иногда нет, как случится... потом-с часа в три иду гулять на Невский проспект. Там, знаете, весь beau monde10 гуляет тогда, встречаешь множество знакомых, с тем слово, с другим два. Зайдешь к Беранже иностранные газеты прочитать: об испанских делах, о французском министерстве... Так время неприметно и пройдет до обеда.

- А позвольте спросить, кто теперь министром у французов? - спросил крестный.

"Министром? А черт его знает!" - подумал Иван Савич. - Теперь-с... начал он и остановился.

- Ась? - спросил крестный.

- Теперь... министерство распущено, - вдруг сказал Иван Савич, как будто по вдохновению, - никого нет.

- Стало быть, товарищи управляют, - примолвил тот.

- Там ведь одно министерство, - сказал Иван Савич. - Как, неужели? И один министр?

- Нет-с, много.

- Много! какая диковинка...

И пошли толки о том, как это должно быть неудобно.