Иван Савич терялся в этих мыслях и час от часу всё более тревожился.
- Что делать? как быть? как же объяснить ей? Ох, неловко: Господи, помоги!
Он бил себя кулаком по лбу, метался во все углы, как бы отвратить бурю. Он уже принял два содовых порошка - не помогло! выпил две рюмки мараскину - легче стало. Выпил еще рюмку - и вдруг лицо его прояснело.
- Авдей! Авдей! - закричал он, - поди, поди сюда... Знаешь что?
- Не могу знать!
- Фу-ты, Боже мой! да как ты не догадался, что надо делать? неужели не догадываешься?
- Не могу... - начал Авдей.
Иван Савич махнул рукой.
- Слушай! - сказал он. - Так отказаться неловко. Понимаешь? Пойти да объясниться, что я, дескать, не о женитьбе говорил, а так только... не годится. Спросят, что же я предлагал? как я скажу? Выйдет история... И тут она захныкала, что я опозорил ее: поцеловал руку. Великая важность! Так мы, знаешь что? неужели не догадался?
- Не могу знать!
- Мы съедем на другую квартиру.
Авдей встрепенулся.
- Помилуйте, - начал он, - Господи, Создатель! этакую квартиру оставлять! удобство всякое: и сарай особый, и ледничек от хозяина дают. Воля ваша: пожалуйте мне расчет...
- А! тебе хочется, чтоб я в историю попал! лень постараться вывесть из беды!
- Помилуйте...
- Нет тебе денег, пока не отыщешь квартиры.
- Да где ее найдешь?
- Где хочешь. Видишь, житья нет: притесняют. Ищи! завтра же утром чтоб нас не было здесь. И подальше, в другой конец, в Коломну.