— Да не собираюсь я никуда уезжать! — рявкнул Арон.

— Все так говорят. А потом — привет из Тель-Авива! Ты в Средиземном море купаешься, а я со строгачом снова ищу автослесаря!

— Что же ты меня из страны выпихиваешь, сука?! — заревел Арон и потянулся было к молодому человеку, но Вася Иванов, словно фокстерьер, повис на Ароне, приговаривая:

— Арончик!.. Умоляю!.. Вспомни зону, Арон!!!

В третьем отделе кадров уже вопил Вася Иванов:

— Но я же отсидел свое! Я же все искупил!..

Шестидесятилетний отставник очень спокойно, отечески говорил:

— Знаю, знаю. Сам двадцать лет в лагерях отработал. Знак почетного чекиста имею. Сколько вашего брата через мои руки прошло!.. И вижу я, что ты хороший человек — у меня глаз наметан. А инструкция? Раз судимость — не положено.

Он повернулся к Арону:

— Тебе что?

— Автослесарь я. Вот документы...

— А зачем мне твои документы? Я и так вижу, кто ты. Мне лично, хоть негр, хоть китаец — все едино. Я интернационалист старой закалки. А наш генеральный директор этого не любит...

— Чего ЭТОГО?!! — заорал Василий и бросился на отставника.

Но тут Арон сгреб Васю в охапку и вынес из кабинета:

— Тебе еще один срок нужен, засранец?..

КАК АРОН СТАЛ "ИВАНОВЫМ", А ВАСЯ — "РАБИНОВИЧЕМ"

— Я не хочу больше жить в этой стране!!! — бился в истерике сильно поддавший Вася Иванов.

Правда, бился он в могучих руках Ривки, рвался с ее колен, а она прижимала его голову к своей необъятной груди и шептала:

— Ну, Васечка... Ну, мальчик мой... Ну, успокойся, детка... Арон!!! Прекрати жрать водку! Сделай же что-нибудь!.. Что ты сидишь как говно на именинах?!

— Что я могу сделать? — Арон печально выпил стакан.

— Закуси, зайчик, — Клавка тут же сунула ему бутерброд.

— Я просто не могу больше здесь жить... — заплакал Вася.