ПРИНЦ. Что случилось? Вы остались?

ИННОКЕНТИЙ. Так точно. Извините. Я только хотел заметить, что это подлость.

ПРИНЦ. Что?

ИННОКЕНТИЙ. Это подлость. Простите - я сяду. (Садится, тяжело дыша.) От волнения у меня всегда перехватывает дыхание.

ПРИНЦ. Вы о чем-то сказали, что это подлость?

ИННОКЕНТИЙ. Простите. Я увлекся. Извините меня, принц. Забудьте об этом инциденте. Прошу прощения. (Хочет уйти.)

ПРИНЦ. Постойте-ка, постойте, вы о чем-то сказали, что это подлость. Задержитесь на минутку.

ИННОКЕНТИЙ (говорит или с мертвенным спокойствием, или с чрезвычайным раздражением). Но я же вижу, что мне уже не справиться.

КАМЕРГЕР. Не справиться? Не справиться? Что это за странное выражение справиться?

ИННОКЕНТИЙ. Справиться с тем, что начал. (Хочет уйти.) Простите.

ПРИНЦ. Подождите, к чему такая таинственность, господин...

ИННОКЕНТИЙ. Все дело в том, что я люблю ее... и потому увлекся и выразил протест. Но теперь я свой протест беру обратно и прошу забыть весь этот инцидент.

ПРИНЦ. Вы? Вы - ее любите?

КИРИЛЛ. Вот так штука!

КАМЕРГЕР. Ко-ме-дия!

ПРИНЦ. Вы поразили меня в самое сердце, сударь. Неожиданным образом дело приняло весьма серьезный оборот. Не знаю, знакомо ли вам это внезапные переходы от смеха к серьезности. В этом есть даже нечто сакральное. Некое озарение. Убежден, что тривиальные слова - "любовь слепа" - следовало бы поместить на фронтонах храмов.

ИННОКЕНТИЙ. Я всего лишь скромный человек.

ПРИНЦ. Ивонна, прости меня. Слава Богу, значит и в тебя можно все-таки можно... Стало быть, можно... И у тебя есть человек, который... Какое облегчение! Я-то ведь все это затеял лишь потому, что не мог тебя выносить - нестерпимой была даже мысль о тебе - если уж говорить серьезно... Извини, пожалуйста. Дети мои, благословляю вас. Идите с миром. Оставьте меня одного.

КИРИЛЛ (видя, что Ивонна опустила голову). Плачет...