(В сторону.) А это что?

КАМЕРГЕР. Тссс...

Королева делает несколько шагов в сторону комнаты Ивонны, останавливается - достает из-за корсета небольшую тетрадь - издает негромкий стон, закрывает лицо ладонью.

КОРОЛЬ (в сторону). Это еще что за книга скорби?

КАМЕРГЕР (в сторону). Тссс...

КОРОЛЕВА (читает). Я совсем одинока. (Повторяет.) Да - я так одинока, совсем одинока, я одинока... (Читает.) Никому не ведома тайна моего лона. (Говорит.) Никто не знает моего лона. Никто не знает, о, о-о! (Читает.)

Тетрадь-подруга, ах, лишь ты

Достойна знать мои мечты

И целомудренные грезы,

Мои непролитые слезы

О них узнаешь только ты!

(Говорит.) О них узнаешь только ты, узнаешь только ты. О-о-о! (Закрывает лицо.) Как страшно - страшно... Убить, убить... (Смотрит на флакон.) Яд, яд...

КОРОЛЬ (в сторону). Яд?

КОРОЛЕВА (с гримасой боли). Узнаешь только ты. (Махнув рукой.) Читаем дальше. Читаем! Пусть чтение придаст мне сил для совершения чудовищного поступка. (Читает.)

Для вас, о люди, я на троне

Сижу в короне.

Ах, вам неведом пламень,

Что бушует в моем лоне.

Вам кажется, что я горда,

Благоразумна и тверда.

А я лишь гибкой жажду быть всегда.

(Говорит.) Гибкой, о-о! О-о-о! Гибкой. И это написала я! Это мое! Мое! Убить, убить! (Читает.)

Хочу быть гибкой, как калина,

И гибкой, как рябина,

И чувственной, как Мессалина,

Чтоб изгибаться, вся сгорая,

Упругой быть, как ветер мая,

Хочу лишь гибкости! Не нужно мне величие!

Ах, как я жажду гибкости, презрев приличия!

Гибкости, о-о! Гибкости! А-а-х! А! Сжечь, уничтожить! Калина, рябина, Мессалина... Как страшно! Это я написала! Это мое, мое и, будь что будет, должно остаться моим! О-о, только сейчас я вижу, как это чудовищно! И, значит, Игнаций...