В густых сумерках, сидя на остывающем песке, Виталий ждал Альбину. Она укладывала Дениса долго, тот не хотел засыпать.

Наконец она вышла из палатки, подошла и села рядом. Виталий обнял ее за плечи и спросил:

– Искупаемся?

Застывшее море излучало тепло. Казалось, оно загорелось, но это было красноватое отражение восходящей луны.

– Сейчас не хочу.

– Тогда поцелую, – он опрокинул ее на спину и поцеловал. Ее затылок упирался в его правую руку.

– Ты хорошо целуешься, – сказала она, освободившись от продолжительного поцелуя и слегка запыхавшись. – Много тренировался?

– Только тем и занимаюсь, – и поцеловал ей грудь, освободив от купальника.

Соски были тугие и торчали прямо как солдаты в почетном карауле. Левая рука заскользила по теплому мрамору ее тела, пока не оказалась под трусиками, словно на шелковистом газоне короткой майской травки, нагретой солнцем.

– Не могу больше! – прошептал он, задыхаясь от блаженства, и поднял ее ноги на свои плечи.

Финальный аккорд прозвучал неожиданно и слишком быстро.

– Бог мой! Почему так скоро! – со вздохами разочарования шептал он, целуя ее тело.

Она тихо рассмеялась и поцеловала его в губы.

– Только насмешил?

– Глупый! Мне хорошо.

– А почему смеешься?

– Точно глупый! От счастья.

– Я тоже счастлив, потому, вероятно, поглупел.

– Не знаю, сколько будет длиться наше счастье, но мне хорошо…

Он хотел произнести: «До конца нашей жизни», – но не успел. Денис громко позвал маму. Альбина резко поднялась, накинула халат на нагое тело, прошептала: «Жди!» и скрылась в палатке.

Виталий полез в воду. Однако парная вода не могла остудить разгоряченное тело. Последнюю неделю небо было совершенно безоблачное, слабый юго-восточный ветер днем дышал жаром прикаспийских степей. При такой погоде даже отпускники мечтали о дожде.