Обменом занималась Альбина. Перед оформлением документов у них с Виталием произошел разговор:

– Ты видела соседей по коммуналке, с которыми мы будем жить?

– Видела. Еврейская семья чуть старше нас: муж, жена и ребенок, ровесник Денису. Кухня, правда, запущена, но, думаю, мы с ними поладим. У меня почти все подруги еврейки. Они люди интересные, образованные, ценят дружбу и хорошие отношения. У тебя есть предубеждения?

– Никаких! У отца был друг юности еврей. Отец о нем хорошо отзывался. В нашей поселковой школе их не было, а в институте несколько человек. У нас в группе был один по фамилии Данилович. Правда, на первом курсе ему уже было двадцать шесть лет. Тихий, скромный. Мы с ним ладили. Но меня удивило, что в первую же неделю занятий он установил контакты со всеми евреями в институте. На нашем факультете была одна девушка, Смелянская, с явной семитской внешностью, но отрицала, что еврейка. Данилович поделился со мной своим возмущением: «Знаю, что она наша, маланская, но гадина не признается». На третьем курсе одного еврея исключили из комсомола и института за спекуляцию. Его дядя был завмагом в Москве. Однажды этого студента сняли с поезда с двенадцатью швейными машинами. Через год он опять появился под другой фамилией. Был Дорфманом, стол Зотовым. В «Гипромезе» евреев много. На собственном опыте убедился, что они всегда создают еврейский отдел в отделе, еврейский институт в институте. Однажды наш специалист еврей побывал на международном семинаре металлургов. По возвращении прочитал доклад всем желающим, после чего не евреев довольно бесцеремонно выставили из комнаты и продолжили заседание в своем составе…

– Думаю, у наших соседей евреев не будет повода выставлять нас из их комнаты, – пошутила Альбина.

– Да, на бытовом уровне они нормальные люди. У меня со многими и в «Гипромезе» были прекрасные деловые отношения. Я тебе не говорил, что один харьковский еврей из «Гипростали», узнав, что я переезжаю в Харьков, приглашал на работу в свой отдел.