Уже готов был сытный ужин,

Который тоже был мне нужен.

Прервать пришлось беседу с ней,

Хоть это было мне трудней,

Чем с другом лучшим распроститься!

Так хороша была девица.

Признаться, впрочем, и потом,

Когда сидел я за столом,

Она передо мной сидела,

И созерцал я то и дело

Благословенные черты

Столь совершенной красоты.

Отец ее достопочтенный,

Гостеприимный и степенный,

Сидит со мною за столом

И повествует о былом.

Он мне поведал, как, бывало,

Отважных рыцарей немало

Случалось принимать ему

Здесь, в родовом своем дому,

И было бы ему приятно,

Когда бы, тронувшись обратно,

Я замок снова навестил

И хоть немного погостил.

Такое приглашенье лестно,

Отказываться неуместно,

И я промолвил: "Сударь, да,

Вас навестить я рад всегда".

Нельзя гостей принять радушней.

Я в замке был, мой конь в конюшне.

Смотрю, за окнами светло.

Я поскорее сел в седло,

С хозяевами распростился

И спозаранку в путь пустился.

Все гуще становился лес.

Деревья прямо до небес,

Сплошная крепь, куда ни гляну.

И заприметил я поляну.

Нет, не медведи там дрались,

Там дикие быки паслись.

Подают яростно друг друга,

И содрогается округа.

Мычанье, топот, стук рогов, -

Свирепей в мире нет врагов.

Я, задержавшись в отдаленье,

Подумывал об отступленье,

В чем нет, по-моему, греха,

Как вдруг увидел пастуха.

Какая это образина!

Сидит на пне, в руках дубина,

Обличьем сущий эфиоп,

Косматый широченный лоб,

Как будто череп лошадиный

У этого простолюдина.

Густыми космами волос

Он весь, как дикий зверь, зарос.

Под стать громоздкой этой туше