Припарковав колымагу в дальнем углу двора, за мусорными баками и кустами сирени, Бык строго посмотрел на тощего, со впалыми щеками и пергаментной кожей подельника и протянул ему ключи от квартиры любовницы — дубликаты, которые он изготовил со слепков, тайно снятых во время одного из первых свиданий с Наталией.

— Сделаешь все, как я скажу, Славик, считай, на месяц герычем обеспечен.

— Че брать-то нужно? — решив, что бригадир подбивает его на элементарную квартирную кражу, прогнусавил трясущийся от ломки наркоман.

— Ничего. Просто зайди в квартиру, оглядись. Нет ли признаков поспешного бегства хозяина. Шмотки и видеотехнику не трогать! — предупредил Бык. — И голыми руками ни к чему не прикасаться!

Фиксатый бандит извлек из кармана джинсовой куртки специально купленные в магазине тонкие хозяйственные перчатки и протянул их Игле.

— Все понял?

— Слинял, что ли, фраерок по-тихому? — пожав плечами, суетливо высказал предположение наркоман. Сейчас он не мог думать ни о чем, кроме дозы, и мечтал только об одном: как можно скорее выполнить любой приказ Быка, пусть даже несложную мокруху, получить деньги и отправиться на ближайшую точку — квартиру-притон в доме напротив «Ленфильма», где можно взять «чек» и уколоться.

— Нечто в этом духе, — расплывчато ответил явно пребывающий в напряжении фиксатый. — Все, пошел. И веди себя естественнее!

— Ладно, — буркнул, открывая разболтанную дверцу и покидая грязный салон «Жигулей», Игла.

Бык непроизвольно коснулся ладонью внутреннего кармана куртки, где находился «ТТ», и проводил быстро пересекавшего двор подельника тяжелым взглядом. Затем посмотрел на часы, извлек из кармана трубку и в двадцатый, наверное, раз, безо всякой надежды, набрал номер сотового телефона любовницы.

И вдруг, после первого же длинного гудка, ему ответил глухой, явно настороженный мужской голос: