Черные, зеленые, красные, голубые, коричневые автомобили; красные, голубые, зеленые, клетчатые, коричневые, полосатые костюмы, юбки, кофты; запахи разогретого асфальта, тополей, бензина, цемента, горячей краски, машинного масла; мужские голоса, женские, юношеские, детские; звуки джаза из радиоприемника синей машины, голос Кобзона – из другой, ария Ленского – из третьей. И шум! Хороший, бодрый шум!

– Автоинспекция куда запропастилась?

– Штрафовать таких надо! Машины отбирать!

– Мужчины, откатите машину на обочину!

– Вот нахалка! Будто не слышит.

– Нет, тут нужна только автоинспекция! Где автоинспекция?

Автоинспекция, между прочим, не дремала. С большой заинтересованностью, радостно чувствуя, как привычная боль в груди слегка утишивается, Игорь Саввович наблюдал за приближающимся автоинспектором. В белоснежной форменной рубашке, надраенных сапогах, с болтающейся на боку грозной планшеткой, тот шагал с таким ленивым видом, словно с утра знал, что произойдет именно такое дорожное происшествие, давно решил, как поступить со злостным нарушителем, и скучал от будничности происходящего.

– Прошу граждан расступиться! Не галдеть!.. Чья машина? – глядя поверх человеческих голов на маковку Воскресенской церкви, негромко, но веско спросил автоинспектор. – Ваши права! Прошу предъявить!

Светлана Ивановна тоже была на должной высоте – продолжала копаться в моторе, будто не замечая ни вызванной ею суматохи, ни появления инспектора. У машины, как было известно Игорю Саввовичу по разговорам жены, барахлил один цилиндр.

– Гражданочка, ваши права! – уже с металлом в голосе потребовал автоинспектор и опустил взор с небес на землю. В глазах мелькнуло удивление, планшетка сама собой перестала раскачиваться, да и сам лейтенант потускнел, хотя по инерции сухо повторил: – Ваши права!