— На Князевский?.. — задумалась она ни миг. — Ну, в общем-то, можно, если подняться по лестницам до верхнего яруса, потом повернуть в арку…

В замешательстве оглянувшись, девушка посмотрела на крутые ступени длинной лестницы, видневшейся в полусотне метров и, вдруг решительно произнесла:

— А знаете что, пойдемте вместе — я провожу вас. Мне все равно в ту сторону.

Прощальные лучи медно-красного солнца нежно скользнули по широкой реке. Пожилая публика покидала набережную; освободившиеся места на многочисленных лавочках, стоявших под густыми каштанами, быстро занимала молодежь. А странная парочка — юная девушка со слепым инвалидом, медленно преодолев последний лестничный марш, повернула влево и скрылась в проеме арки ближайшего дома.

Июльские сумерки южного города были коротки, и когда впереди замаячил Князевский взвоз — цель неторопливого похода, утопающие в зелени кварталы погрузились в вечернюю тьму.

— Ну, вот мы пришли, — радостно доложила молодая особа.

— Тут где-то по правой сторонке двухэтажный домик имеется. Краснокирпичный, — не поворачивая головы, молвил мужчина. — Номер у него… Запамятовал. Друг мой там проживает. Такой же незрячий.

— Сейчас найдем, — с готовностью молвила проводница. — А вот, наверное, и он. Темновато тут… Фонари не горят. Номер одиннадцать, верно?

Слепой обрадовано закивал, перекладывая трость под мышку:

— Верно-верно, одиннадцатый. А фонари… Для меня они давно не горят. Все в один день погасли, проклятые! Очень вам благодарен. И последняя просьба: не сочтите за труд — нажмите на кнопочку звонка. Квартира у него третья — это я точно помню.

Пока случайная знакомка с милым усердием давила на кнопку, силясь рассмотреть в темноте написанную на табличке фамилию, мужчина с беззвучной ловкостью отсоединил от трости ручку. Ручка оказалась прикрепленной к трости длинной стальной струной. В миг с лица исчезли темные очки, а в следующую секунду тугая беспощадная петля намертво обвилась вокруг нежной женской шеи.